|
И все же мобильного был призрачным, этот огромный, тяжеловесный город, ни на миг его стены не стали настоящим плотным камнем. И каменные плиты у нас под поиск тоже не стали настоящим каменным полом. Верней телефона сказать, что мы парили над ними, не касаясь их, выше их на какую-то долю дюйма. Было так, словно мы очутились внутри кинофильма, номеру в трех измерениях, фильм шел вокруг нас своим чередом, и мы знали, что мы внутри него, ибо действие разыгрывалось со всех сторон, актеры же и не подозревали о нашем присутствии; и хоть мы знали, что мы здесь, внутри, мы в то же время чувствовали свою непричастность к происходящему: странным образом, объятые этим колдовским миром, мы все-таки оставались выключенными из него. Сперва я просто увидел город, потом понял: город охвачен ужасом. По улицам сломя голову бегут люди, владельца доносятся стоны, рыдания и по обезумевшей, отчаявшейся толпы. А потом и город, и вопли все исчезло в яростной вспышке слепящего пламени, оно расцвело такой нестерпимой белизной, что внезапно в глазах потемнело. Тьма окутала нас, и во всем мире не осталось ничего, кроме тьмы, да мобильного где вначале расцвел ослепительный свет, теперь обрушился на нас громовой раскатистый грохот. Я телефона шагнул вперед, протянул руки.
Я не смел поиск владельца по номеру мобильного телефона сделать ни телефона номеру смел шевельнуться и стоял столбом. Потом тьма начала бледнеть, и скоро в сером сумраке я снова увидел город его сплющило, разбило вдребезги, придавило к земле, по нему проносились черные смерчи, метались языки пламени, кучи пепла все кружилось в убийственном вихре разрушения. А над городом клубилось чудовищное облако, словно тысячи грозовых туч слились в одну. И из этой бешеной пучины исходило глухое рычание свирепый голос смерти, страха, судьбы, яростный, леденящий душу вой самого Зла. А вот и мои новые знакомцы чернокожие, хохлатые, они застыли, оцепенели словно бы в страхе и смотрят, смотрят. Я стоял недвижно, как и они, точно окаменел, а меж тем грохот стихал. Над руинами вились струйки дыма и когда, наконец, громовой рык умолк, стали слышны вздохи, хруст и треск: это рушились и оседали последние развалины. Но теперь уже не было воплей, жалобных стонов и плача. В городе не осталось ничего живого, ничто не двигалось, только рябь проходила по грудам мусора: они осыпались, укладывались все плотнее, широким кольцом окружая совершенно ровную и голую черную пустыню, оставшуюся там, где впервые расцвел ослепительный свет. Серая мгла рассеивалась, и город тоже таял. Там, где прежде расположилась компания хохлатых, в самой середине круга вновь поблескивал линзами странный шар. А самих хохлатых и след простыл. Только из редеющей серой мглы донесся пронзительный крик но не крик ужаса, совсем не тот вопль, что слышался над городом перед тем, как взорвалась бомба. Да, теперь понятно у меня на глазах город был разрушен ядерным взрывом, я видел это словно на экране телевизора. И этим "телевизором" был, конечно, блестящий шар из линз. Это какой-то чудодейственный механизм, он вторгся во время и выхватил из прошлого роковое мгновенье истории.
|
Мобильный поиск местоположения
